Этика любви в древней Греции и в наши дни

контрольная работа

3.3 Соблазнение как составляющая любви

Соблазнение предполагает любовь, язык (знаки, жесты, речь и пр.), мазохизм. Все для того, чтобы стать для другого априорным горизонтом его собственных возможностей, т.е. стать всем.

Соблазнение колеблется от самого тонкого расчета до самого грубого физического предложения, но всегда имеет целью собственную свободу, "Я" соблазнителя, а не любовь. Любовь для него только средство соблазнения: вызвал любовь и соблазнил, полюбил ради соблазнения собой. Само существование соблазнителя становится ловушкой, приманкой, искусством. Благодаря вызову, на который надо ответить, другой начинает существовать как смысл, ибо включен в игру под названием соблазнение. И здесь то же правило: любить, чтобы соблазнить, а не наоборот.

Суть игры в соблазнение состоит в том, чтобы заставить другого верить, будто он является субъектом желания, самому не попадаясь в эту ловушку. Или же сделать себя "соблазнительным" сексуальным объектом, если таково "желание" партнера, но никак не становиться им всерьез. Ибо, если попадешься в ловушку соблазна, ощутишь под ногами пустоту, отсутствие смысла любви. Потому что в реальности человек не может стать для другого всем, не порабощая его. Другой тогда теряет свою свободу и становится фактичностью, вещью среди других вещей. А свободный человек не может любить раба, вещь.

Итак, современный дискурс и чувство: любовь соблазняет -это ее цель. Соблазн пронизывает любовь и проходит насквозь. Сила желания существует лишь затем, чтобы быть отобранной, преобразованной, приукрашенной или приуменьшенной. Это ни в коем случае не игра ради игры, но игра ради сохранения смысла любви, удержания невозможного, бегство от пустоты бытия. Тот, кто соблазняет, может действительно любить или желать, но на более глубоком уровне, которому не позволено проявиться ради бегства от возможного разочарования и обыденности. Соблазнитель попадает в атмосферу видимости, иллюзии, куда не достигает бытие "вещественного" и безличного мира, и в которую предлагается войти другому. Он избегает прямого вопроса о действительной природе соблазна: любви и желании, он заставляет истину лишь мерцать, оставляя ее загадкой, которая будет разрушена сразу, как только в реальности кто-то станет "Богом" для другого.

Соблазнение не позволяет установиться никаким отношениям, не изменив их, не затемнив, не эстетизировав. Оно предлагает приманки, самой большой из которых является свобода. Суть свободы -- не только быть для другого всем, "Богом", но и суметь все (опять, же самое невероятное и превосходящее действительность): соединить божественные высоты любви с недозволенностью, нарушением норм. Иными словами, другой полюс соблазна - грех, явно или подспудно освещенный в современной культуре.

3.4 Краткие итоги работы

Необъятность любви, тем более любовного соблазнения с его садомазохистским комплексом не может быть передана классическим литературным языком. На смену приходит искусственная бессвязность речи, поток чувств и сознания, цель которых - приблизиться к реальному (переживаемому) смятению смысловой иллюзии, называемой любовью (Бодрийар, Джойс, Беккет, Батай, Делез). Приведем отрывок из Беккета, демонстрирующий обратную перспективу любви с отсутствием представления и традиционного ожидания идеала красоты: "Лицо как лицо, каких миллионы. Она косила, но я это потом только понял. Не молодое лицо и не старое, так, что-то среднее между свежестью и увяданием.

На наше счастье сознание всерьез попадает в расставленную ловушку соблазна. Мы падаем в реальность и по-настоящему чувствуем любовь -- такую, какую способен вынести каждый из нас: бессмысленную, несчастную, обыденную, реальную, совершенно обнаженную и одухотворенную. Реально мы постоянно выпадаем из современной массовой психологической реальности. Но мы всегда имеем ее в виду. В этом стыке -- наша судьба.

Делись добром ;)